Для взрослых Стиль Семья Философия Кормление Звезды Магазины Развлечения Карьера Туризм Беременность Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...
12.05.17

Свобода

Свобода – дарованная Богом способность человеческой воли к непринужденному избранию добра. Свобода бывает внешняя и внутренняя (духовная).

Свобо́да – способность волевого действия человека, дарованная Богом. Бог является высочайше свободным Существом, потому что Он действует независимо от необходимости или принуждения. Он избирает, что хочет, и осуществляет избранное, как хочет. При этом Его воля обладает совершенной святостью, Сам Он творит только высочайшее добро и благо, которое исключает всякое зло, как свет исключает тьму.

Созданный по Образу Божьему человек также обладает даром свободной воли. «Если человек сотворен по Образу блаженного и пресущественного Божества, а Божество свободно и имеет волю по естеству, то и человек, как Образ Божества, свободен по естеству и имеет волю» (св. Иоанн Дамаскин).

Уподобляясь Богу, человек призван творить одно добро и возрастать в непрестанном соединении с Богом как Первообразом и Источником Добра. Через такое соединение его свобода должна непрестанно возрастать, ибо совершенно свободен Сам Бог.

Однако после грехопадения человек встал на путь зла. Грехопадение произошло от злоупотребления свободой разумных тварей, которую Бог создал доброю, и, даровавши им, уже не желает нарушать. После грехопадения человек встал на самую низшую степень свободы – свободы выбора между добром и злом. Избирая добро, человек борется с грехом и соединяется с Богом, возрастая в свободе. Избирая зло, человек порабощается греху – своим порочным страстям, освобождение от которых требует немалого подвига при содействии Божественной благодати.

В данной статье мне хотелось бы кратко рассмотреть основные этапы становления развития такого важного понятия в философии как понятие свободы. Поскольку проследить генезис и различные интепретации понятия идеи свободы на протяжении всей истории западноевропейской философии задача очень трудоемкая и требует большого объема исследований, автор ограничится лишь рассмотрением античной философии, средневековой философии и философии Нового времени – вплоть до идей Р. Декарта.

Античная философия

По мнению историков философии, изначально ни греческое слово elenureia, ни латинское «libertas» не имели специфически философского значения. В мышлении древних греков и римлян понятие идеи свободы не было выражено ни тематически, ни терминологически [15, с. 1064]. Основной интерес древнегреческих мыслителей в то время был направлен на осмысление таких понятий, как необходимость, судьба или случай. К примеру, в трудах Гесиода или Анаксимандра, мы можем найти фрагменты, где говорится о судьбе как господстве божественной силы в жизни человека. А это, в свою очередь, уже дает нам основания трактовать данные размышления как размышления о возможной свободе или несвободе человеческих действий и поступков.

Понятие «быть свободным» возникает намного раньше, чем собственно понятие свободы. Быть свободным, еще в понимании Гомера, означало жить на своей родной земле и не находиться ни под чьим либо господством – в противоположность к военнопленным, которые рассматривались тогда как рабы. После Гомера понятие «быть свободным» уже прочно укореняется в словоупотреблении греческого полиса. Это означает, что полис сам по себе олицетворяет свободную землю, а свободным человеком является тот, кто живет на земле полиса. В греческом полисе должен был господствовать разум, а насилие ограничиваться системой права.

Помимо этого, изменение акцентов в понимании свободы человека проявилось еще и в том, что противоположным понятием по отношению к понятию «свободный человек» стает не понятие «раба», а понятие «не-грека» или «варвара». При этом понятие свободы обосновывается в идее бога и означает не состояние анархии, где каждый волен поступать по собственному усмотрению, а равенство всех граждан полиса перед законом.

Наряду с этим понятием свободы, имеющим непосредственное отношение к полису как гаранту свободы человека, в древнегреческой философии можно найти и понятие свободной воли как обозначение индивидуальной свободы человека. У Гомера свободным является тот человек, который не испытывает никакого внешнего принуждения и действует, исходя из желаний собственной природы.

Употребление понятия «свобода» в собственно философском смысле впервые встречается у Софистов, когда закон (Nomos) радикально противопоставляется природе (Physis). Софисты как бы «отделяют» понятие свободы от полиса и полисной демократии и противопоставляют его полису. Таким образом, свобода начинает пониматься как «внутренняя свобода» отдельного индивидуума. Отныне состояние свободы может быть достигнуто даже независимо от права или политики. Таким образом, свобода начинает пониматься как достижение гармонии логоса с природой [См. подробнее: 9, с. 435-436]. Именно у стоиков в наибольшей степени проявиляется тенденция рассматривать понятие свободы как «внутреннее» понятие человека (в особенности у Эпиктета). Это была попытка вывести понятие свободы из сферы политического словоупотребления и рассмотреть его в качестве дихотомии «внутренняя-внешняя» свобода, что позднее нашло продолжение в европейской философской традиции. Эта дихотомия, но уже в более острой форме, была сформулирована позднее и в средневекой философии.

«Природа» в понимании софистов есть то, что само себя разворачивает без какого-либо внешнего принуждения. То, что природа в своей свободе создает, является необходимым, в отличие от законов, созданных человеком. И хотя человек стремится в своей жизни к достижению удовольствий, не ко всякому удовольствию нужно стремиться. Демокрит полагал, что оправданно стремление только к нравственно прекрасному. По свидетельству Ксенофона, сократическое понимание свободы является «деланием лучшего». Такое понимание свободы уже содержит в себе знание того, что является «лучшим» и того, как совершается нравственный выбор человеком. Именно здесь выбор впервые в философии понимается в смысле нравственного выбора. Для знания «лучшего» необходима особая способность – «искусство измерения души». Можно утверждать, что Сократ развивал, так сказать, «просветительскую» точку зрения – все одинаково ищут добра, но не все знают, в чем оно состоит. Разум должен освобождать человека от низших побуждений и желаний и, таким образом, привести его к добру.

Киники восприняли в учении Сократа исключительно момент автаркии и развили его в направлении радикального отказа от всех человеческих потребностей. Особенно выпукло это проявилось у Диогена Синопского, который говорил о развитии «внутренней свободы» нидивида путем увеличения радикальной независимости как от внешних (насилие), так и от внутренних (стремления, страсти) проявлений принуждений. В целом можно сказать, что древнегреческие представления о свободе были тесно связаны с идеей рока, предназначения или судьбы.

У Платона понятие свободы определяется почти исключительно в рамках полисного понимания свободы как бытия блага. Благо является совершенным понятием и оно делает также совершенным и бытие. Понятие автаркии (независимости), использовавшееся в языке полиса, является и основным определением свободы: свободным является тот человек, чьи действия направлены на достижение блага, поскольку благо в своей автаркии и несет с собой свободу. Душа человека может быть упорядочена благодаря самоконтролю и размышлениям, также как и полис может быть упорядочен благодаря народному собранию и единству. Свобода, таким образом, не независимость отдельной личности от общества, а твердое владение собой и стремление к благу. В поздних диалогах Платона высшей формой свободы выступает свобода как дружба – и она реализуется в обществе, в «совершенном» обществе полиса. Как и любовь к самому себе, которую развивает каждый гражданин, дружба является совершенным отражением автаркии блага как волящего самого себя [Ср.: 15, с. 1068].

Сократ и Платон сформировали новый подход по отношению к категориям свободы и ответственности: вменение у них более устойчиво «соотнесено» с произвольностью решения и действий индивида, моральность является главным нравственным достижением или благом, а свобода уже трактуется как способность к добру [5, с. 504]. Ответственность у Платона еще не вполне моральная категория; тем не менее она уже не рассматривается в соотнесении человека лишь с природой и космосом.

Человек, в отличии от животных, способен к ответственности, поскольку у него есть знание морально и должного. Добродетельность действия отождествляется с разумностью индивида. Для того, чтобы оправдать божество, Платон развивает свою теодицею, согласно которой, каждая душа самостоятельно выбирает свой путь и судьбу, но одновременно и несет ответственность за свой собственный выбор («Это вина избирающего; бог невиновен»). Следует однако отметить, что Платон был еще далек от того, чтобы приписать индивиду его автономию. По Платону, свобода человека раскрывается в его аскетическом состоянии, в стремлении человека к знанию и благу.

В исторической перспективе можно отметить, что влияние идей Платона было недостаточным, чтобы только с помощью использования понятия фатализма сделать более приемлимым восприятие такой «смелой» для того времени мысли как свобода человеческих действий или же свобода человеческой воли. Это и неудивительно, поскольку Платону не удается разрешить «парадокс ответственности» - он не смог объяснить, как можно выбирать «собственный характер», без того, чтобы, с одной стороны, не быть детерминированным через некий «протохарактер» и, с другой стороны, в своем выборе не следовать случайности или же произволу [13, с. 15].

Аристотель выступает против Платоновской концепции свободы как автаркии блага. Аристотель говорит о человеке как о деятельном существе, которое отличается от всех других существ своей способностью к свободному выбору. Выбор является не только чистым знанием, но и также стремлением, волевым актом. В конце-концов, для Аристотеля также, как и для Платона, совершенное знание блага должно направлять наши действия и стремления к добродетелям, а свобода, в итоге, должна быть понята как совершенная автаркия. Автаркия проявляется в порядке полиса, основанном на принципах разума так, что самый свободный человек оказывается в наибольшей степени связан знанием порядка полиса. Однако нужно заметить, что Аристотелю все-же удалось выйти за рамки греческого полисного мышления. Для Аристотеля высшая автаркия мудрецов состояла в обладании счастьем, т.е. возможности жить в соответствии с желаниями собственной воли (а у мудрецов все созвучно Логосу).

Понятия: свобода, ответственность,
необходимость.

Оборудование: медиапроектор,
интерактивная доска, карточки с заданиями.

Эпиграф:

  • Свобода есть познанная необходимость. (Г. Гегель)
  • Свобода – это ответственность. Абсолютно
    свободным человек быть не может. (Буридан)
  • Свобода – это выбор. (Н.Бердяев)

 "Если живописец,- писал Леонардо,- пожелает увидеть прекрасные вещи, внушающие ему любовь, то в его власти породить их, а если он пожелает увидеть уродливые вещи, которые устрашают, или шутовские или смешные, то и над ними он властелин и бог" [15, с.543]. "Инженер и художник теперь, - отмечает П.П.Гайденко,- это не просто "техник", каким он был в древности и в Средние века, это - Творец…Художник подражает теперь не столько созданиям бога, что, конечно, тоже имеет место, - он подражает самому творчеству бога: в созданиях бога, т.е. природных вещах, он стремится теперь увидеть закон их построения" [10, с.516].

 В свое время Бог создал человека, теперь человек замышляет творить себя самого. Лучше всего эта установка выражена в знаменитой речи Пико делла Мирандолы "Речь о достоинстве человека".

 "Тогда принял Бог человека как творение неопределенного образа и, поставив его в центре мира, сказал:"...Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочитаешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие божественные. О, высшая щедрость Бога-отца! О высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет!” [18, с. 507].

 Именно потому, что ренессансный человек себя делает, творит, ориентируясь на собственные желания, он ощущает свою свое отличие от других, как бы мы сказали сегодня, свою индивидуальность. Анализируя переписку Никкколо Макьявелли с Франческо Веттори, Л.М.Батким замечает:

 "И Веттори, считающий себя набожным, исправно по праздникам слушающий мессу, и Макьявелли, испытывающий откровенное отвращение к монахам и церковникам, оба они ведут себя так, словно традиционной морали никогда не существовало…нельзя не расслышать полемических интонаций в повторяющейся на разные лады формуле индивидуальной независимости: надо "жить свободно и без оглядки", "вести себя по-своему, не перенимая чужого", "вести себя на свой манер", "заниматься своими делами на собственный лад". За этим целая новая программа человеческого существования...Индивид должен сам решать, что ему подходит” [6, с. 218-219].

 Однако ведь такой человек ведет себя несогласованно с другими, делает, что хочет, и, как следствие, входит в конфликт с другими. А это предпосылка “войны всех против всех”. Вот почему в той же “Речи о достоинстве человека” Пико делла Мирандола, признавая, что обычный человек подвержен страстям и даже безумию, выставляет положительный идеал.

 “Так и мы, подражая на земле жизни херувимов, подавляя наукой о морали порыв страстей и рассеивая спорами тьму разума, очищаем душу, смывая грязь невежества и пороков, чтобы страсти не бушевали необдуманно и не безумствовал иногда бесстыдный разум. Тогда мы наполним очищенную и хорошо приведенную в порядок душу светом естественной философии, чтобы затем совершенствовать ее познанием божественных вещей” [18, с. 509].

 Итак, на необузданные желания и своеволие личности Мирандола предлагает  набросить узду “морали и естественной философии”. Кстати, только так, учитывая законы природы и реальные обстоятельства, человек может рассчитывать на успех и даже могущество. 

 "Если "фантазия" и "способ поведения", - замечает Баткин, - восходят к античному понятию " ingenium" и указывают на некую внерациональную заданность (индивид смотрит на вещи и ведет себя так, а не иначе, поскольку так уж он устроен), то противоположный принцип состоит в рациональности оценок, расчетов и вытекающих отсюда действий. Следует "не основывать свое мнение на страстях", "не упорствовать", "уступать разумным соображениям, "исходить из резонов", "основывать свое мнение на разумности" [6, с.223, 227]. 

 Обратим внимание, в разговорах о самостоятельном поведении формируется представление о "свободе", через которое позднее будет конституироваться новоевропейская личность. Проблема самостоятельного поведения упирается в вопрос о том, является ли человек свободным в своих действиях или он полностью обусловлен обстоятельствами, включающими его натуру, которые и задают его "фантазии". В плане же идентичности ренессансному человеку остается уподобляться или самому себе (артикулируя для этого свои желания) или природе, познавая ее законы, или же христианской традиции в лице общественной морали. Каждое из этих решений неудовлетворительно, поскольку неясны основания действий человека, а реализация этих подходов часто ведет к негативным последствиям. Действительно, непонятно, чем обусловлены желания человека, что хочет природа и почему ей надо следовать, если человек – сам творец, как соотнести мораль со свободой личности.   

****

В новое время человек все больше действует, исходя из рационалистических соображений и собственных потребностей, на Бога он сначала только поглядывает, затем перестает замечать его вообще; предельное развитие этого отношения – утверждение, что “бог умер”. В своем поведение человек все больше ориентируется на себе подобных и законы первой природы, что не может не вести к социальным напряжениям и хаосу, а также снижению значения общества. Но все же сакральная составляющая была еще достаточно сильна, чтобы человек отказался от мысли, что мир создан Творцом, печать творчества которого придает ему единство и смысл. Чем явственнее человек констатировал хаос, тем больше стремился обнаружить за ним порядок и закономерности с тем, чтобы преодолеть наблюдаемую неразумность бытия.

Одно направление поиска – надежда на науку и “искусства” (ремесла и инженерию), второе – на государство, третье на – право. Если на науку стремились опереться потому, что она давала знание, то на государство и право потому, что последние заставляли человека действовать разумно в социальном отношении, то есть согласуя свои действия с требованиями социальных институтов и законами. Начиная с  XVII столетия, государство не просто вступает в силу, но начинает определяет основные социальные процессы, в значительной мере подавляя личность и общество. Следующий этап, как реакция общества и личности на подавление государством свободы, – формирование демократических и правовых механизмов, позволяющих установить баланс интересов государства, личности и общества (большую роль, как известно, при этом сыграли философско-правовые исследования Гоббса, Локка и Канта). Право начинает выполнять еще одну важную роль – согласовывать и разграничивать жизнь трех указанных образований (государства, общества и личности). И строится право на обоих этапах заново на основе рациональных соображений, удовлетворяя новым социальным и хозяйственным требованиям, снимая в своей структуре достижения античной и средневековой правовой мысли.

 "В новоевропейской философии, - пишет Р.Г.Апресян, - во многом под влиянием теорий естественного права и в русле идей либерализма (Гроций, Гоббс, С.Пуфендор, Дж.Локк) складывается понятие свободы как политико-правовой автономии гражданина. В таком понимании свобода противопоставляется разнузданности и беспредельной самостийности воления... Свобода, понимание которой ограничено только представлением о личной независимости, самовольности и неподзаконности легко ("свободно") проявляет себя в безответственности, равнодушии, эгоизме, чреватыми анархическим бунтарством - отменой всякого закона, стоящего над индивидом, а в перспективе и тиранией, то есть самочинным возведением единичной волей в ранг закона для других" [2, с. 502]. 

В "Основоположении к метафике нравов" и "Критике практического разума" Кант исходит из убеждения, что свобода личности тогда разрушительна для культуры, когда человек перестает ориентироваться на "вечные законы разума", под которым понимается, с одной стороны, последняя руководящая инстанция, осторожно идентифицируемая Кантом с Богом, с другой - деятельность и мышление самих людей (в этом смысле получается, что разум действует посредством людей, а последние, но не как отдельные эмпирические индивиды, а как члены человечества, ведомы разумом). Однако как понять практически, ориентируемся ли мы на разум или нам это только кажется? Для этого, отвечает Кант, есть три вещи – долг, критика и метод. То есть если человек будет следовать долгу, критически относиться к себе и другим, а также размышлять, как действовать правильно, наконец, если он будет выслушивать разум (следуя долгу, подчиняясь морали), то в этом случае он будет свободен и становится личностью.       

 "Долг! Ты возвышанное великое слово, в тебе нет ничего потакающего, что льстило бы людям; ты требуешь подчинения, хотя, чтобы пробудить волю, и не угрожаешь тем, что внушало бы естественное отвращение в душе или вызывало страх; ты только устанавливаешь закон, который сам проникает в душу...где же достойный тебя источник и где корни твоего благородного происхождения, гордо отвергающего всякое родство со склонностями..? Это может быть только то, что возвышает человека над самим собой (как частью чувственно, воспринимаемого мира), что связывает его с порядком вещей, который может мыслить один разум и который вместе с тем охватывает весь чувственно воспринимаемый мир, а внутри него - эмпирически определяемое существование человека во времени и совокупность всех целей (что подобает только такому безусловному практическому закону, как моральный). Это не что иное, как личность, то есть свобода и независимость от механизма всей природы, рассматриваемая вместе с тем как способность существа, которое подчинено особым, а именно данным его же собственным разумом, чистым практическим законам... Моральный закон священен (ненарушим). Человек, правда, не так уж свят, но человечество в его лице должно быть для него священно" [12, с. 509-511]. “…после того как была, хотя и поздно, пущена в ход максима - заранее хорошенько обдумывать все шаги, которые разум намерен сделать, и делать их, только руководствуясь заранее хорошо продуманным методом, суждение о мироздании получило совершенно другое направление и приводило к несравненно успешным результатам... Идти этим путем и в изучении моральных задатков нашей природы - в этом указанный пример может быть очень поучительным для нас и дать надежду на подобный же благой успех... Одним словом, наука (критически испытуемая и методически приуготовляемая) - это узкие врата, которые ведут к учению мудрости " [12, с. 729, 731].

- Свобода открывает перед человеком богатые возможности для действия, но в то же время возлагает на него обязанности перед обществом и природой.

- Только при наличии свободы возможно ощущение полноты бытия или счастье.

- Созидание истинного царства свободы и массовое осмысление жизни на его основе - самосознание подлинного назначения человека начинается после социалистической революции, когда все подчиняется целям благосостояния и развития человека.

- Коммунизм - не только идеал, но и выраженный в содержании понятия смысла процесс реального творения царства свободы. Развитое социалистическое общество есть высший этап первой фазы коммунизма, законодательно закрепленные в Конституции которого свободы, права и обязанности представляют собой мощные факторы, стимулирующие дальнейший прогресс.

За последние двадцать лет в Советской Союзе особенно усилился интерес к проблемам свободы и смысла жизни, опубликовано много значительных монографий. Их авторы на основе марксистско-ленинского учения глубоко освещают различные аспекты указанных проблем.Но несмотря на это некоторые вопросы в силу своего значения и актуальности требуют дальнейших исследований и изучения.


Лишение нас во многих случаях преимуществ суда присяжных.


Отправление нас за море для суда за мнимые преступления. Уничтожение в
соседней с нами провинции свободной системы английских законов и введение
в ней неограниченной формы правления, одновременно с расширением ее границ,
для того, чтобы эта провинция служила примером и орудием для распространения
такой же неограниченной формы правления и на эти колонии.


Лишение нас наших хартий, отмена самых дорогих для нас законов и существенное
изменение наших правительственных форм.


Приостановление деятельности наших законодательных собраний и предоставление
права предписывать нам законы лицам, издавшим эти акты.


Далее король Великобритании отказался от управления нами, лишив нас своего
покровительства и объявив нам войну.


Он грабил нас на море, опустошал наши берега, сжигал наши города и убивал
наших граждан.


В настоящее время он шлет армию чужеземных наемников довершить дело смерти,
разорения и тирании, начатое им с такой жестокостью и таким вероломством,
какие едва ли встречались даже в самые варварские века и совершенно недостойны
главы цивилизованной нации.


Он принуждал наших сограждан, взятых в плен в открытом море, поднять оружие
против родной страны и убивать своих друзей и братьев или в свою очередь
пасть от их руки.


Он возбуждал среди нас внутренние восстания и старался побудить к нападению
на жителей наших пограничных областей бесчеловечных диких индейцев, которые,
как известно, на войне истребляют всех без различия пола, возр аста и положения.


На каждой стадии этих притеснений мы подавали королю петиции, составленные
в самых смиренных выражениях, и просили его об оказании нам правосудия;
но единственным ответом на все наши петиции были только новые оскорбления.
Государь, характер которого заключает в себе все черты тирана, не способен
управлять свободным народом.


Нельзя также сказать, чтобы мы не обращали внимания на наших братьев-британцев.
Время от времени мы предостерегали их о попытках их законодательного собрания
подчинить нас незаконной юрисдикции. Мы напоминали им о тех условиях, при
которых мы эмигрировали и поселились здесь. Мы взывали к врожденному в
них чувству справедливости и великодушию и заклинали их узами нашего родства
с ними выразить порицание актам узурпации, которые неизбежно должны были
разъединить нас и прекратить сношения между нами. Но они также остались
глухи к голосу справедливости и кровного родства. Поэтому мы должны подчиниться
необходимости, принуждающей нас отделиться от них, и считать их отныне,
как и другие народы, врагами во время войны и друзьями во время мира.


В силу всего этого мы, представители Соединенных Штатов Америки, собравшиеся
на общий конгресс, призывая Верховного Судию мира в свидетели правоты наших
намерений, объявляем от имени и по уполномочию народа, что эти соединенные
колонии суть и по праву должны быть свободные и независимые Штаты. С этого
времени они освобождаются от всякого подданства британской короне и всякая
политическая связь между ними и великобританским государством совершенно
порывается. В качестве свободных и независимых Штатов они приобретают полное
право объявлять войну, заключать мир, вступать в союзы, вести торговлю
и совершать все то, на что имеет право всякое независимое государство.
Твердо уповая на помощь божественного Провидения, мы взаимно обязываемся
друг другу поддерживать эту декларацию жизнью, имуществом и честью."


Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII-XIX вв. М.
1957. С.167-170.


Давид Юм (1711—1776), шотландский философ и историк, опубликовал статью,
из которой взят настоящий отрывок, в “Эссе о морали и политике” (1741).
Осветив причины столь большой свободы печати, какая существовала в Англии
XVIII в. (что Юм объяснял смешанной формой правления), он обсуждает плюсы
и минусы этой свободы.


“...Эти принципы объясняют большую свободу печати в наших королевствах,
превосходящую все то, что допускается при любых других системах правления.
Мы понимаем, что деспотическая власть незаметно подкралась бы к нам, если
бы мы не заботились о том, чтобы помешать ее развитию, и если бы не существовало
легкого способа поднять тревогу во всем королевстве от одного конца до
другого. Необходимо часто возбуждать дух народа, чтобы обуздать честолюбие
двора; а боязнь возбудить этот дух нужно использовать, чтобы не допустить
возникновения указанного честолюбия. Нет более эффективного средства для
достижения данной цели, чем свобода печати, благодаря которой все знания,
ум и гений нации могут быть использованы на стороне свободы и каждого можно
поднять на ее защиту. Поэтому, до тех пор, пока республиканская часть нашей
системы правления может противостоять монархической, она, естественно,
будет заботиться о том, как сохранить свободу печати как имеющую большое
значение для своего собственного сохранения.

Конечно, человек не может предвидеть все возможные последствия своего свободного действия. Если человек свободен выбирать, никто не может гарантировать, что последствия его выбора будет именно таким, а не иными. Поэтому, отмечает Ролло Мэй, "неизбежность зла – это та цена, которую мы платим за свободу, расширяя потенциальные возможности для добра, она одновременно расширяет возможности и для зла".

Л. Н. Толстой более полно охарактеризовал категорию свободы в диалектическом единстве с категорией необходимости (Л. Н. Толстой «Война и мир» т. IV[12]):

  • .То, что не было бы свободно, не могло бы быть и ограничено. Воля человека представляется ему ограниченною именно потому, что он сознает её не иначе, как свободною.
  • .Если бы даже, допустив остаток наименьшей свободы равным нулю, мы бы признали в каком-нибудь случае, как, например, в умирающем человеке, в зародыше, в идиоте, полное отсутствие свободы, мы бы тем самым уничтожили самое понятие о человеке, которое мы рассматриваем; ибо как только нет свободы, нет и человека.
  • .Итак, для того чтобы представить себе действие человека, подлежащее одному закону необходимости, без свободы, мы должны допустить знание бесконечного количества пространственных условий, бесконечного великого периода времени и бесконечного ряда причин.

Для того чтобы представить себе человека совершенно свободного, не подлежащего закону необходимости, мы должны представить его себе одного вне пространства, вне времени и вне зависимости от причин. В первом случае, если бы возможна была необходимость без свободы, мы бы пришли к определению закона необходимости тою же необходимостью, то есть к одной форме без содержания. Во втором случае, если бы возможна была свобода без необходимости, мы бы пришли к безусловной свободе вне пространства, времени и причин, которая по тому самому, что была бы безусловна и ничем не ограничивалась, была бы ничто или одно содержание без формы. Мы бы пришли вообще к тем двум основаниям, из которых складывается все миросозерцание человека, — к непостижимой сущности жизни и к законам, определяющим эту сущность.

  • .Разум выражает законы необходимости. Сознание выражает сущность свободы.
  • .Но, как в астрономии новое воззрение говорило: «Правда, мы не чувствуем движения земли, но, допустив её неподвижность, мы приходим к бессмыслице; допустив же движение, которого мы не чувствуем, мы приходим к законам», — так и в истории новое воззрение говорит: «И правда, мы не чувствуем нашей зависимости, но, допустив нашу свободу, мы приходим к бессмыслице; допустив же свою зависимость от внешнего мира, времени и причин, приходим к законам».


Он говорит о праве не как об ограничении свободы, а как о собственно свободе, что свидетельствует о качественно ином уровне правосознания в его философии. Он утверждает, что "каждый истинный закон есть свобода, ибо он заключает в себе разумное определение объективного духа и тем самым содержание свободы"[8], а также, что "право состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли, тем самым право есть вообще свобода как идея"[9].


В своей работе "Философия духа" Г.В.Ф. Гегель заключает: "...значение получает теперь повиновение закону и основанным на законе государственным учреждениям. Это повиновение само есть истинная свобода, ибо государство есть подлинный, сам себя осуществляющий разум - нравственность в государстве"[10].

Часть 3.

Эпикур усматривает в знании конкретное и осязаемое благо удовольствие.... Вместо того чтобы поклоняться кумиру прогресса, а это уже мысль А.И.Ге... Здесь Спиноза выступает непосредственным предшественником немецкой кла... Ваш выбор может пасть на предметы, которые другие сочли бы недостойным... Случай играет здесь не меньшую роль, чем труд и талант. Цель жизни не ...

Список использованной литературы

Список использованной литературы 1. Анисимова В.Е. Личность как способ бытия и проявления целостности человека М. 1996 кандидатская диссертация 2. Агапов В.И. Проблемы философии.

Рязань. 1998. 3. Алексеев П.В Панин А.В. Философия. Учебник. М. Проспект, 1999. 4. Бах Р. Бегство от безопасности Пер. с англ. К. София, Ltd 1998 5. Бахарев В.В. Структура личности и диалектика ее становления М. 1989 кандидатская диссертация 6. Вальяно М.В. Основы философии Учебник.

М. Издательство Дело и Сервис, 1999 7. Великие мыслители Запада Пер. с англ. М.КРОН-ПРЕСС, 1998 8. Воложанина М.Н. Свобода личности как предмет социально-философского анализа М. 1991 кандидатская диссертация 9. Гессе Г. Собрание сочинений В 4-х т. Т.2 спБ. Северо-Запад, 1994. 10. Горбачев В.Г Основы философии Курс лекций. 1997. 11. Грунт Е.В. Смысл жизни как проблема европейской философии Екатеринбург, 1997 докторская диссертация 12. Кузнецов В.Г Кузнецова И.Д Миронов В.В Момджян К.Х. Философия.

Учебник М.ИНФРА-М, 1999. 13. Мир философии. М 1991. Ч.2. 14. Моруа А. Байрон. Письма незнакомке. Открытое письмо молодому человеку о науке жить. М. Олимп ООО Фирма Издательство АСТ, 1998 15. Проблема человека в западной философии. М 1988. 16. Рерих Н.К. О Вечном М. Республика, 1994 17. Спиркин А.Г. Философия Учебник М. Гардарики, 1999. 18. Таранов П.С. Энциклопедия высокого ума М. ООО Фирма Издательство АСТ, 1999. 19. Толстой Л.Н. Исповедь, Смерть Ивана Ильича 20. Философия Учебник для вузов Под ред. проф. В.Н.Лавриненко, проф. В.П.Ратникова.

М. Культура и спорт, ЮНИТИ, 1998 21. Философия Учебник для высших учебных заведенийпод ред. В.П.Кохановского. Ростов нД. Феникс, 1996. 22. Философия Часть вторая Основная проблемы философии Учебное пособие для вузов Под ред. проф. В.И.Кириллова М.Юристъ 1999. 23. Хьелл Л Зиглер Д. Теории личности СПб Издательство Питер, 2000.

(голосов:0)
Похожие статьи:

". Но что та­кое свобода? Насколько мы свободны?  Никто не обладает абсолютной свободой делать все, что ему или ей заблагорассудится. ДаСпросите любого человека, хочет ли он быть свободным, и он ответит: "00011

Свобода всегда так или иначе ограничена. 

  • Возможно, я мечтаю взойти на высокую  гору, взмахнуть руками и полететь. Однако  эти мечты не смогут осуществиться, если  только я не прибегну к помощи техники. 

  • Может быть, я хочу стать знаменитым  художником, музыкантом или гимнастом,  однако это требует таких способностей и  подготовки, что мои шансы на осуществле­ние этой мечты невелики.

  • Если мне срочно нужны деньги, я могу принять решение их украсть. Но как толь­ко преступление будет раскрыто, я поте­ряю всякую свободу.


Тема с переводом на форумеПеревод завершен
Хотите принять участие в "народных" переводах? Вступайте в Лигу переводчиков

Что такое зло?

То, что несет вред для человека. Всевышний Аллах является Единственным Создателем, и Он создал добро и зло. В Священном Кор’ане сказано: «Аллах - Создатель всего». В нашей религии приказано совершать добрые деяния, и запрещено совершать зло.


Жизнь моя, ты откуда идешь и куда?

Обычно, три главных вопроса:

  • была ли измена?
  • что делать со своими чувствами, как пережить измену - и
  • как реагировать на факт измены, что сказать, что сделать, какие решения принять сейчас и на будущее.

Когда ребенок плачет, не надо его успокаивать.
У него не горе, а сообщение о своих потребностях и желаниях.


Комментарии к статье В чем смысл Свободы:
loading...
Загрузка...


2015